Когда мы говорим об идее государства в российской политической культуре, мы должны отдавать себе отчёт в том, что мы обращаемся к совершенно особой, можно сказать, трансцендентной категории. Мы не можем говорить о государстве так, как говорим об эффективности функционирования того или иного предприятия или о шансах какой-либо партии победить на выборах. Здесь начинается контакт со смыслами высшего порядка.
Важно понимать, что в сознании российского общества существуют две грани восприятия государства. Это два взаимоисключающих полюса, между которыми находится пропасть. И эта пропасть в России всегда заполнена пустотой: государство либо воспринимается как инстанция сакральная, либо происходит его тотальное отторжение. Третьего не дано. Государство для русского человека либо свято, либо оно ему не нужно.
Такое понимание восходит к бинарному архетипу власти, на котором базируется осознание народом России высшей инстанции. Власть никогда не мыслится как равная людям. Она принадлежит к иному миру и всегда находится либо выше «человеческого», либо ниже его. Иными словами, соотносится либо с Богом, либо с противостоящей Ему силой.
Сакральное восприятие государства имеет прямую связь с христианским мировоззрением. Христианство рассматривает Церковь как единый организм, в котором каждый человек занимает своё место и имеет своё предназначение. Именно она является ковчегом спасения людей; принадлежность к Церкви и исполнение её заветов открывает человеку путь в вечную жизнь. Православная традиция расширяет границы сакрального пространства Церкви до границ государства – Империи, призванной стать оградой для истинной веры. Божественная Литургия начинается со слов «Благословенно Царство Отца и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков». Земным отражением, своего рода, иконой этого Царства становится Империя, а служение ей оказывается естественным продолжением литургического действа. В православной традиции человек не автономен, это не атомизированный индивид, но часть единого целого, имеющего сакральный центр и стремящегося к нему. В земной жизни это воплощается в исполнении своего долга на том месте, куда Господь поставил человека, в том числе и в участии в государственной жизни. Созидание Империи воспринимается как религиозный долг, как созидание сакрального пространства, в котором через истинную веру люди могут познать истинного Бога. Государство, имеющее метафизическое измерение, всегда оказывается организующим началом для российского общества, а также той силой, перед которой оно преклоняется.
Те, кто говорит об искусственном «обожествлении» государства, о насилии тем самым над народом, глубоко заблуждаются, а точнее, не понимают сущности вопроса. Государство не нужно обожествлять, оно и так «божественно». Это черта, присущая ему имманентно. Безусловно, в том случае, если речь идёт об идее Империи (то есть, о восхождении к метафизической основе). Насилием для русского человека является как раз лишение этой самой «божественности».
Именно это происходит тогда, когда на смену традиционному государству приходит государство эпохи модерна. В данный период оно начинает восприниматься иначе, лишаясь своего трансцендентного начала. Материалистическое мировоззрение превращает его в механизм, и этот механизм начинает восприниматься как нечто чуждое и скорее враждебное. Если мы вспомним о бинарном архетипе, поймём, что отсутствие сакрального автоматически обозначает инфернальное. Государство начинает отождествляться с некоей безликой страшной силой, подавляющей и эксплуатирующей человека. Даже если это неосознанно, в России подобная ситуация приводит либо к апатии, либо к подчас немотивированному бунту (естественно, «бессмысленному и беспощадному»). Так или иначе, модернистское государство вызывает отторжение.
Построить его в нашей стране можно, но исключительно на крови. Кровь «мучеников», которых будут насильно загонять в модернизированное государство, на время его освятит. Тотальная мобилизация (пусть даже на решение чисто материальных задач) на какой-то период сама станет высшей идеей, пробудив в глубинах народного сознания сакральные архетипы. Это будет ожесточённая борьба за «рай на земле», но без борьбы (которая в любом случае закончится) такой «рай» окажется не нужен. Без метафизической подпитки всеобщий порыв быстро остынет, и расколовшееся внутри себя «царство» долго не устоит. Государство, лишённое подлинно сакрального измерения, ждёт судьба СССР.
Тем более отторгается российским обществом государство постмодерна, сведённое к чисто управленческим функциям (и в перспективе должное уступить место «гражданскому обществу»). Когда на смену реальному политическому процессу приходит постполитика, заменяющая смыслы и идеи технологиями (формой без содержания), когда социум превращается в комбинацию ничем не объединённых атомов, на подсознательном уровне срабатывает бинарный архетип власти, и пусть неосознанно, начинает чувствоваться инфернальная сущность государства. Именно она начинает угадываться за пустотой, заполняемой сменяющими друг друга «клипами». «Эффективные менеджеры» не могут быть властью в России – согласно господствующей политической культуре, они просто из другого мира. Пока дело обстоит так, никакие реальные политические задачи решаться не могут. Может быть только смена одних манипулятивных (часто деструктивных) технологий другими, и люди, в стихийном поиске объединения и идентичности поддающиеся им.
Глядя на апатию и неприятие всего, что связано с политикой и властью, некоторые спешат сделать заключение об исчерпанности идеи государства и о необходимости апеллировать исключительно к личности. Часто это связывают с идеями об изменении качества самого человека, уже не нуждающегося в каких-либо инстанциях. Такое заключение представляется необоснованным. Новый человек появился бы в новом, принципиально ином мире, чего сегодня, несмотря на многочисленные технологии (которые по сути – лишь инструмент), не наблюдается. Если рассуждать с позиций всё той же православной традиции, то новый человек (условно говоря) появится после Страшного Суда, уже в вечной жизни. Пока же земная история не завершилась, человек остаётся самим собой. Человек, принадлежащий к российской политической культуре, по-прежнему ждёт государства, способного объединить атомизированное общество и направить его к высшей цели. Это не идея государства исчерпала себя, а государство оказалось лишено идеи. И в обществе существует запрос на её возвращение. Именно об этом свидетельствует нестабильность и кризис общественного сознания, которое никак не преодолевается в рамках «эффективного демократического государства».
Подлинная государственная идея в России предполагает мобилизацию, и в первую очередь, духовную. Империя строится во внутреннем мире русского человека и, поскольку вера без дел мертва, поскольку человек – это часть целого, должна присутствовать вовне. Настоящее государство всегда имеет трансцендентную природу, связано с высшей идеей, и служение ему с этой идеей человека связывает. Это и есть глобальный проект, миссия, которая должна наполнять политический процесс и определять его.
В завершение хочется процитировать глубоко правильные слова, сказанные пусть и неоднозначным политиком: «Русский идеализм - это главное, что поднимало и будет поднимать на новый уровень "Русский мир"»[1]. Именно этот идеализм должен воплотиться в государственном проекте, связанном с прошлым и будущим.
1. Сурков В.Ю. Русская политическая культура. Взгляд из утопии // http://www.kreml.org/opinions/152681586
Евразийский Клуб Санкт - Петербурга является автономной некоммерческой организацией.